Читаю

Виктор Фридман "Социалистические Штаты Америки"

Собственно, я  никогда и не скрывала, что убежденная антидемократка по своим политическим воззрениям. 

Торжество истинной демократии возможно только в небольших замкнутых обществах, состоящих из идеальных и абсолютно равных по своему интеллектуальному, социальному, культурному развитию, имеющих общие определенные цели и интересы, людей. Вы знаете такие государства? Я - нет. ))) А в любом ином случае

"Демократия - это когда два волка и ягненок голосуют, что будет на ужин." (Бенджамин Франклин)

Толпа априори глупа, изменчива, легко поддается на провокации и традиционно предпочитает демагогов профессионалам.

Мир так устроен, что дураков всегда больше. И горе той стране, где решения принимаются простым большинством голосов. 

Мне лично гораздо больше импонирует конституционная либеральная монархия, когда правитель выбирается пожизненно из числа наиболее способных и достойных, готовится к своей миссии с самого раннего детства и не представляет для себя никаких отдельных от государства интересов. При этом в своих действиях он руководствуется законом (конституцией) и обязан прислушиваться к советам людей мудрейших и достойнейших в своих областях (министров), а главной заботой своей жизни считает заботу о государстве и его гражданах.

Виктора Фридмана я помню по его скандальной и чрезвычайно заинтересовавшей меня в свое время статье "Другая сторона Америки". Кстати, всем заочным фанатам США настоятельно рекомендую ознакомиться для их же пользы. 

Но если статья была своеобразным криком души, частным мнением без претензии на объективность, то эта книга уже построена по всем канонам пропаганды и обильно снабжена фактами, цифрами и ссылками на знаменитые авторитеты.
Более того,  книга имеет совершенно иную направленность. Во-первых, написана она, скорее, для жителей США, более осведомленных о внутренних делах страны. Широко освещаются такие злободневные для страны вопросы, как ограничение на хранение оружия, программа поддержки малоимущих, сущность доллара, конгресс, система налогообложения, социального страхования, аффирмация, феминизм, мультикультурализм... Во-вторых, делается упор на сбор фактов, подтверждающих ужесточение государственного режима, ограничение свобод граждан, сдвиги в сторону тоталитаризма. В-третьих, это вообще книга-перевертыш, ведь те самые политические прелести "страны возможностей", которые мы со времен СССР привыкли считать достоинствами, выворачиваются наизнанку и преподносятся как недостатки.
Авторский способ построения аргументации путем выискивания более-менее аналогичных мест в законодательстве США и манифестах известных тоталитарных режимов (нацистская Германия, коммунистическая партия, Океания из "1984" Оруэлла) кажется мне откровенно слабым и сильно притянутым за уши.

Американцы никогда сознательно не примут социализм. Но под маркой либерализма они примут каждую составляющую социалистической программы, пока в один день Америка не станет социалистической страной, так и не поняв, каким образом это могло произойти. (Норман Томас)

А Америки в состоянии дел Америки (прошу прощения за тавтологию) Фридман на сегодняшний день для меня не открыл. После WikiLeaks и Сноудена подобные "разоблачения" уже нисколечко не удивляют, а даже укладываются в рамки кем-то продуманной хитрой стратегии. 

И все же эта книга стала поводом в очередной раз задуматься о функциях государства вообще и его взаимоотношениях с гражданином. И да, после прочтения неизбежно обострение паранойи, которая, честно говоря, стала для меня уже вполне естественной и привычной, а международный сионизм и теория мирового заговора вообще давно не подлежащие сомнениям вопросы. )))

P.S. Пап, тебе конкретно книгу рекомендую! Очень любопытно было бы услышать твое мнение о ней.

Владимир Набоков "Подвиг"

С каждым прочитанным романом любимого Набокова отзывы писать все сложнее. Ну сколько, в самом деле, можно признаваться в любви его невероятному завораживающе певучему слогу? А его русские "Машенька", "Дар", "Подвиг" так и вообще звучат для меня совершенно одинаково. Больно звучат, тоскливо, неспокойно. Пока не отпустил, пока особенно остро болело, по-русски безысходно, горько, щедро пропитывая славянским фатализмом, писал их Набоков.

Гражданская война представлялась ему нелепой: одни бьются за призрак прошлого, другие — за призрак будущего.

Женские образы здесь совершенно потрясающие: своеобразная "la femme fatal" Сонечка Зиланова, полубезумная человек-метафора, человек-напоминание Ирина,  чувствительная почти викторианка Софья Дмитриевна. Очаровательные, живые образы.
В этом романе, кроме того, еще и очень ярко звучат идеи неоромантизма, этот извечный конфликт между спокойным буржуазным и неукротимым революционным духом юности, эта вера в высшую цель, духовный смысл человеческого существования, саморазвитие, самопреодоление. Мартыну, в отличие от его друга и кумира юности Дарвина, так и не удалось повзрослеть в общепринятом смысле, и главным делом жизни его осталось испытание себя на прочность. Да ведь и само название романа о том же говорит: слово "подвиг" происходит от  "двигаться", "подвизаться", первоначально родственно по смыслу с "подвижник", т.е. подвиг - действие, движение, преодоление преград, в том числе и себя самого. И тут мне видится связь романа с философией Шопенгауэра или даже с представлением о "великом человеке" Ницше. Возникает главный конфликт романа - волюнтаризм против фатализма. Открытая метафорическая концовка лишь акцентирует вопрос: что же завело Мартына на эту лесную тропинку, ведущую в никуда, воля или судьба? Предрешены ли наши поступки или это наш личный выбор? Кажется, Набоков так и не нашел ответа на этот  вопрос. А вы?

Читаю: Гилберт Кит Честертон "Вечный человек"

Стараюсь быть последовательной и объективной, поэтому, ознакомившись с доводами одной стороны конфликта, считаю необходимым обратить свое внимание и на противоположную. Гилберт Кит Честертон, автор настоящей апологии христианства и один из любимых мнимых оппонентов Ричарда Докинза, предлагает взглянуть на человека, его мир, его верования (в частности, конечно, христианство) со стороны, взглянуть с удивлением, с ощущением нового и неизведанного, как на удивительное творение сверхъестественного разума. Привлекателен же здесь своеобразный скептический подход к привычной истории. В чем-то он напоминает теорию локальных цивилизаций Тойнби, но это, скорее, случайная аналогия, чем действительное родство, гораздо уместнее сказать, что главенствует тут теория теистического разумного замысла или креационизма.

Мы рассуждаем так: обезьяна превратилась в человека, а дикарь - в джентльмена и потому все старое - варварство, а новое - цивилизация. К сожалению, это атмосфера, в которой мы живем,а не догма, которую можно доказать.

Хотя, честно говоря, большая часть авторских аналогий и выводов, несмотря на свою нарочитую подчеркнутую метафоричность, выглядят сильно притянутыми за уши - вот уж где воистину "смешались в кучу люди, кони", причем зачастую в буквальном смысле. Честертон в изложении своих идей высокопарен и цветист, исполнен восторга, пиетета и благоговения, что временами раздражает не меньше цинизма и желчи Докинза, но через несколько строк встречаешь очередное особенно меткое, разумное и емкое высказывание и тот же самый слог уже поражает и восхищает своей красотой.

Самое общее покрыто тайной, только частности видны и очевидны.

По Честертону язычество не противоположность христианства, а основа для его развития, подготовительный этап. Вообще синкретизм в его представлении - неотъемлемое свойство всей истории человечества, предрешенной, предначертанной и продуманной. Без объяснений. Только данность, вера. В то же время, он с готовностью наступает на те же грабли, что и Докинз, т.е. безоговорочно отвергает и ругает то, чего не понимает. В частности, я имею ввиду буддизм и др. восточные философско-религиозные системы. Не могу согласиться с таким подходом.

Мы, христиане верим, христианство верит, что человек волен пойти куда угодно и поступать по-разному. Душу может утолить новая жизни, или старая любовь, или что-нибудь не менее положительное. Конечно, мы знаем, что все движется ритмично - то поднимается, то падает, - но для нас этот ритм свободен и причудлив. Для Азии же почти всегда монотонен. Их мир - колесо, а не наша кутерьма.

Вторая часть книги полностью посвящена метафорическому истолкованию основ христианства и его значения для истории человечества. Здесь мало логики, но бездна поэзии и красоты на интуитивном подсознательном уровне. Честертон видит мир и судит его не беспристрастно и с детской непосредственностью, как обещал в предисловии, но тщательно подгоняет о под христианскую мерку. Другими словами, христианство для него первоначально, вечно и незыблемо.

Парадоксально, но Честертон и Докинз по сути говорят об одном и том же: Докинз побуждает восхищаться чудесами мира, докапываясь до их сути с помощью науки, Честертон - признавая их чудесными творениями Господа. А может, стоит прекратить бессмысленную вражду и просто... восхищаться? В конце концов, какая разница, как именно называть эту удивительную движущую силу мира - богом или эволюцией, - если в любом случае мощь ее такова, что не восхищаться невозможно? Собственно, это и есть тот самый общий знаменатель, который понравился мне в обеих книгах. Жить во Вселенной с чувством благодарности и восхищения.
И да, я искренне восхищаюсь чудом христианской веры, но сама, к сожалению, не готова принять ее для себя целиком и полностью. А иначе разве это вера?

Лучше пройти мимо церкви, как мимо пагоды, чем топтаться на пороге, не решаясь ни войти и помочь, ни уйти и забыть.

Читаю

Борис Виан "Пена дней"

При впадении реки в море всегда есть порог, который трудно преодолеть, где кипит вода и в пене кружатся обломки затонувших кораблей.

Если эта книга и ее автор безумны, то, да простит меня Жан-Соль Партр, я бы с готовностью прямо сейчас сошла с ума в их направлении!

Подстригать кончики быстро отрастающих век, протыкать отверстие в ванной, чтобы спустить воду, использовать зубодерные щипцы для извлечения зубчиков чеснока из головки, заряжать зажигалки капельками солнца, непринужденно болтать с кухонными мышами... Люблю французов — они такие... не от мира сего.

...разложил веточки мимозы необыкновенной: знакомый ему садовник получил этот новый сорт от скрещения мима и розы, которая вместе с невинностью потеряла и букву "р".

И вообще, окончательно и бесповоротно влюбившись в эту книгу с первых же страниц, я страшно хотела состроить хитренько-таинственную рожицу Амели Пулен и нырнуть в водопровод в поисках жирного угря или, на худой конец, хотя бы форели.

Итак, правила игры. В нашем распоряжении всего лишь горстка поименованных и детально портретированных героев, все остальное человечество низведено до безликой и ничего не стоящей биомассы, расходного материала. С помощью особенно выразительных абсурдных деталей автор управляет нашим вниманием и настроением, а потому постарайтесь не растеряться в многообразии и многоцветье образов, запахов, звуков, смыслов, в смешении времен года, суток и вообще всего на свете. Зато визуала с хорошим воображением тут совершенно точно поджидает незабываемый феерический экстаз впечатлений.

Тут красиво и радостно, герои постоянно прячутся от мрачной и неприятной окружающей реальности — то в розовое облако, то за цветными фильтрами автостекол. Они не хотят работать, задумываться, решать, бороться — только вкусно есть, развлекаться под музыку, коллекционировать Партра, покупать новые платья... А кто, черт возьми, не хочет?

Вот только этот мир, стремящийся лишить тебя индивидуальности, низведя до уровня винтика в системе, кажется, категорически против. Лишь пена дней и все мы в ней обломки, использованные и брошенные на волю волн...

Так незаметно к последней странице я заработала небывалый приступ глубочайшей экзистенциальной безысходной тоски, к которому была абсолютно не готова, убаюканная феерией радужных красок, звуков, образов и ароматов. Ах, Виан, за что ж ты так со мной?

 - Не бывает, чтобы все всегда шло хорошо.
- Но могло бы не всегда быть плохо. Хорошие минуты запоминаются лучше, чем плохие. К чему же тогда плохие?..

Из "Трех товарищей" Ремарка в "Процесс" Кафки и обратно, как на дьявольских качелях...
Роман - в любимые. И перечитать в будущем обязательно. А возможно, и не раз.

Наталия Будур "Эти странные норвежцы"

Норвегия - это тролли, рыба, фьорды, викинги, лыжи и свитера с узнаваемым орнаментом. Об этом, пусть и чуть более развернуто, вам и напомнит в очередной раз эта книга.

А даже и процитировать нечего, потому как скучновато и суховато на фоне остальных книг серии. И при всем при этом страшно пристрастно.

Такой вот парадокс. )))

Читаю

Джеффри Евгинидис "А порою очень грустны"

...как приятно бывает думать, что можно спасти человека своей любовью... Других не спасают. Спасают только себя.

А Евгинидис-то, оказывается, ярко выраженный постмодернист. А это не роман - список литературы. ))) Вот не поверю, что кто-то может его прочесть и не добавить в свой список чтения Дерриду, Кристеву и т.п. Ну разве что вы все это уже прочли...

Интересные герои, любопытные их рассуждения в процессе поисков себя. Роман о юности. О радости жизни. И о том, как сами мы умеем загонять себя в рамки, в кабалу, лишаемся свободы и разума в результате любовных терзаний. А также об эпохе, о нравах поколения 70-80-х.

Добротный неспешный размеренный постмодернистский роман. Но зачем он мне был нужен? Не знаю. Список литературы. )))

Дина Рубина "На Верхней Масловке"

Каждый человек своими руками лепит сюжет своего романа... Только не у каждого хватит мужества признать, что он не главное действующее, а эпизодическое лицо...

Вторая книга Рубиной и новый повод для восхищения. 

Даже на такую сложную и неприятную для меня тему, как бытовые тяготы общежития (в смысле сожительства, сосуществования) с неизбежным взаимным поеданием человека человеком, она пишет восхитительно, воздушно, кружевно... Ну просто невыразимо вкусно!

Вещь ностальгическая, взрослая, интеллигентная, хотя, признаюсь, на первых порах мне очень хотелось пойти помыть руки от омерзения. 

Пристрастие к выяснению отношений - один из тяжелых пороков российской интеллигенции.

Вечное противостояние духовного и материального, таланта и деловой хватки. Человечность и осмысление того, из чего же складывается это понятие. И все это так между прочим, как бы походя, ярким и выразительным вторым планом. Ну красота же!

Мои литературные параллели: Анатолий Ким "Белка". 

Любимая цитата:

Беспорядок надо рассматривать как натюрморт.

Читаю. Ричард Докинз "Бог как иллюзия"

Радуга не теряет своей прелести от того,
что мы научаемся разделять ее на цвета спектра.

Книга написана достаточно легко и остроумно, для знакомства с ней не требуется практически никаких особых знаний и подготовки. Ее никак нельзя назвать сухой и безликой: личность автора сочится и искрится между строк эмоциями, злым сарказмом, откровенным ёрничаньем, полнотой личных оценок и предпочтений. Это заразительно. Однако, не стоит забывать, что по утверждению самого Докинза эта книга - манифест, средство пропаганды, а значит, в ней содержится полный набор традиционных методов убеждения и манипулирования сознанием. Поэтому я ни в коем случае не могу согласиться с цитатой "The Economist", вынесенной в аннотацию, о том, что эту книгу обязан прочесть каждый, и рекомендовать ее буду с большой осторожностью. Она опасна, как и любой манифест. Необходима изрядная доля скептицизма и критики, чтобы действительно извлечь из нее пользу, а не стать очередной жертвой грамотной промывки мозгов.

Я не нашла у Докинза понимания психологического феномена веры (и хваленая 10-я глава только усугубила стуацию). А отрицание без понимания - это, по меньшей мере, смешное и глупое ребячество, а по сути тот же фанатизм, но с противоположным знаком.
В общем и целом разделяя претензии Докинза к известным мне религиям и церквям, я не считаю неприятие конкретных предложенных вариантов блюд достаточным основанием для отказа от приема пищи вообще.

Не считаю правильным смешивать агностицизм и пантеизм с атеизмом: смахивает на подмену понятий. Мне близка религия Эйнштейна, отрицающая существование некого персонифицированного божества, но допускающая существование мистической движущей силы во Вселенной в принципе. Докинз как-то уж очень лихо смешивает это с полным отрицанием сверхъествественного начала в природе, чем по определению является атеизм, таким образом безосновательно привлекая в союзники авторитетного ученого с мировым именем.

Способность воспринимать то непостижимое для нашего разума, что скрыто под непосредственными переживаниями, чьи красота и совершенство доходят до нас лишь в виде отраженного слабого отзвука, - это и есть религиозность. В этом смысле я религиозен.

Так же легко выбрасываются из рассмотрения такие "неудобные" для придирок религии, как буддизм и конфуцианство, на одном лишь основании их сложной философии и этики.

Похоже, Докинз всерьез считает, что нападки более религиозных ученых и теологов вполне сойдут за доказательства его правоты, так что он с удовльствием на протяжении всей книги выворачивает все эти дрязги, смакует их и любовно перебирает с указанием конкретных имен, изданий и дат публикаций.

Мне кажутся странными и не совсем последовательными и выводы автора из теории эволюции. Докинз искренне восхищен этой теорией, безоглядно верен ей, но каким-то непостижимым образом умудряется использовать ее для самоутверждения, для возвышения человека над природой и миром. Но ведь гораздо более логичным выводом из нее стало бы уважение к этой сложнейшей гармонии, хрупкому равновесию, достигнутому за многие и многие миллионы лет. Но нет, псевдоатеисты ученые скорее склонны действовать в соответствии с религиозной парадигмой, согласно которой природа отдана Богом во власть человека, а потому не видят никаких противоречий для беспардонного вмешательства в установленный мировой порядок, для попыток изменения, переворота его одним махом...

Высокомерная позиция. Позиция Человека - царя Природы. Самоуверенное утверждение о возможности познания всего сущего. Неспособность осознать и признать свою никчемность и скудоумие в масштабах Вселенной. Что может знать бактерия в кишечнике о ваших мыслях и устремлениях? А что она вообще способна узнать об этом? Допускаю, что где-то на своем уровне она тоже мнит себя главенствующим и разумнейшим существом в мире, венцом эволюции. )))

Если смирение и послушание действительно выработанная природой за миллионы лет для человеческого индивида выигрышная стратегия, как доказывает Докинз (и в чем, собственно, давно уверена и я), то не является ли наше современное стремление к равенству и демократии своего рода продуктом генной инженерии в сфере идей (читай: насильственным вмешательствои в законы природы)? И если так, то действительно ли мы осознаем всю полноту последствий?

Однако, как и любая другая нехудожественная, эта книга, хоть и испещрена у меня в итоге пометками спорных и невразумительных моментов, естественно оказала влияние на мое мировоззрение, стала еще одной дополнительной линзой в воображаемых очках, сквозь которые я воспринимаю мир. К примеру, очень понравилась мне глава об эволюционных истоках нравственности (самой эта шальная мысль забредала в голову, но так грамотно разложить все по полочкам - браво!), поразило и то, что я неожиданно встретила здесь "новые 10 заповедей", по которым, собственно, как выясняется, и живу:

1. Не делайте другим того, чего вы не желали бы получить от них.
2. Старайтесь никогда не причинять вреда.
3. В отношении к другим людям, живым существам и всему миру проявляйте любовь, честность, верность и уважение.
4. Не оставляйте без внимания зло и не уклоняйтесь от установления справедливости, но всегда будьте готовы простить признавшего вину и искренне раскаявшегося.
5. Живите с чувством радости и удивления.
6. Всегда старайтесь узнать новое.
7. Всегда проверяйте свои идеи фактами и будьте готовы отказаться от самых сокровенных убеждений, если факты их опровергают.
8. Не бойтесь проявить несогласие и инакомыслие; всегда уважайте право других на иную точку зрения.
9. Формируйте собственное мнение на основе личных умозаключений и опыта; не идите слепо на поводу у других.
10. Сомневайтесь во всем.

Читаю

Владимир Набоков "Король, дама, валет"

Вот как можно не любить Набокова? Давно уже я разглядела в нем своего кумира в мире литературы на все времена. И как же радостно, что наследие его достаточно объемно, чтобы смаковать и смаковать в разные моменты своей жизни это сладкое тягучее медовое лакомство с ядовитой горчинкой, эти словесные кружева, это особое видение мира с парадоксальным одушевлением неживого и раздушевлением мнимо живого...

Вот вам сюжет классический, явно отсылающий к Шекспиру: снедаемая ненавистью коварная Дама, разжигая честолюбие в душе слабовольного Валета, подбивает того на убийство истинного Короля и все это с присущим характерным драме накалом страстей. Но разве кто-нибудь читает Набокова ради поверхности сюжета? Ведь если взглянуть внимательно его глазами, то это два трупа, автомата, движущиеся куклы единственного по-настоящему живого убить замышляют. И в этом перманентном противостоянии живого-неживого ярый и выразительный протест против неискоренимо немецкого мещанства ощущается.

Вот ведь и в этом Набоков уникум - умеет мастерски распознать, ухватить самую гаденькую черту менталитета и сыграть на ней удивительной красоты мелодию: в "Лолите" пропесочил американское ханжество, а здесь и, к примеру, в "Камере обскура" - немецкое мещанство.

Но Набоков не был бы Набоковым, если бы даже столь отвратительное ему мещанство не сделал красиво, не написал ему настоящую оду, гимн, хвалебную песнь: солнце дремлет на кушетке, переливы кротового пальто, шуршание платьев, многоцветье шелка галстуков, "оргия блестящей обуви, фата-моргана пиджаков и пальто, лёгкий полёт шляп, перчаток и тросточек, солнечный рай спортивных вещей" - "отдыхают в причудливых положениях смутные, усталые, за день перещупанные вещи"...
Жаль только, что "нет на свете такого электрического пылесоса, который мог бы мгновенно вычистить все комнаты мозга".

Сколько эти глупцы пропускают! Пропускают не только все чудеса ежедневной жизни, простое удовольствие существования, - но даже вот такие мгновения, как сейчас, способность с любопытством отнестись к тому, что само по себе - скучно.
...
Вот это все, - что кипит кругом, смеется, искрится каждый день, каждый миг, - просит, чтобы посмотрели, полюбили... Мир, как собака, стоит - служит, чтобы только поиграли с ним.

Хорхе Луис Борхес "Всемирная история низости"

Как-то совсем никак. :(

Ну не понимаю я этих латиноамериканцев! Просто какие-то люди с другой планеты! Исключением пока стал только Маркес, но и то не потому что до конца понимаю, а потому что умопомрачительно красивые образы временами выдает.

А это? Ну что это? Это вообще имеет какое-то отношение к литературе? Псевдоисторические очерки о мелких и не очень негодяях со всего мира. Сухо, пресно с обилием имен, цифр и географических названий. Интересно? Ну так, знаете, местами любопытно и не более того.

Наверное, не с этого стоило начинать знакомство с Борхесом.

Читаю

Малькольм Гладуэлл "Гении и аутсайдеры. Почему одним все, а другим ничего?"

На самом деле это очень страшная книга. Развернутое и обоснованное руководство по включению в бесконечную сумасшедшую гонку за успехом и процветанием, каторжный труд с приобретением темных кругов под глазами, психических расстройств и кофейной зависимости (а то и чего покрепче). И никаких гарантий достижения цели. Потому что а) фактор везения в этом деле является едва ли не определяющим, б) цель в данном случае оказывается ускользающей - чем дольше вы к ней движетесь, тем больше она удаляется. Нет предела совершенству, а аппетит приходит во время еды.

Богатство и слава с первых строк провозглашаются высшим благом для человека, не оставляя читателю и возможности подвергнуть сомнению это утверждение. Что ж, сравним. Крис Ланган - моложавый крепыш за 50, проживающий с любимой женой на коневодческой ферме и занимающийся любимым делом, пусть и не достигнув в нем заоблачных высот и не получив массового признания, называется автором громким словом "неудачник", а его жизненная позиция "признанием поражения". И Джо Флом - акула юриспруденции, беспринципный адвокат по слиянию компаний, сутулый головастик с маленькими холодными глазками за толстыми стеклами очков, одинокий владелец огромной квартиры на Манхэттене, не стесняющийся выпускать газы и курить в лицо собеседнику, на протяжении всей книги несколько раз упоминается в качестве примера достижения максимальных высот.  Кто вам симпатичнее? Гений? Или Аутсайдер? А кто, по вашему мнению, счастливее? ;)

Вообще, путь к успеху по Гладуэллу довольно прост и мне лично очень напоминает первые часы жизни новорожденной черепашки: для начала придется весьма активно поработать лапками на суше (ни много ни мало, а в нашем случае 10000 часов), потом воспользоваться возможностью правильной приливной волны, не забывая активно двигаться, и, конечно же,  происхождение имеет значение - у черепашек, рожденных в правильное время в правильном месте и развивающихся при идеальном температурном режиме априори больше шансов. И даже учитывая все это, в суровом океане выживут и достигнут репродуктивного возраста лишь единицы из сотен и даже тысяч изначально равных детенышей.

Рассмотренные во второй части особенности национального менталитета (культурного наследия) произвели на меня большее впечатление: культура чести, дистанция власти, уровень обособленности индивидов, зависимость математических способностей от языковых особенностей. Но форма подачи со всеми этими сотнями имен, цифр, фактов, моментов времени, расшифровками бортовых самописцев потерпевших катастрофу самолетов - настоящий врыв мозга! Неоправданно, затянуто, нудно, неубедительно. К сожалению. Социология вообще одна из тех наук-хамелеонов,  объективные исследования в которых практически невозможны, а в большинстве своем призваны иллюстрировать и подкреплять фактами некоторую заранее выбранную тенденцию или теорию. Так что я бы к любым исследованиям в этой области относилась с изрядной долей скептицизма, и уж тем более, когда они так настойчиво и навязчиво пропагандируют некую всем нам известную модель общественного устройства.

В заключение скажу, что этак книга не смогла поколебать моей уверенности в том, что гораздо важнее учить людей быть счастливыми, чем успешными в современном смысле.

Марина Козлова "Бедный маленький мир"

«Бедный маленький мир» – это книга о любви и геополитике. (Марина Козлова)

Что? Что это вообще было?! Не могу припомнить ничего даже отдаленно похожего на это сумасшедшее, сюрреалистичное, многоплановое и многоуровневое и при этом удивительно живое и пульсирующее хитросплетение.
Мир наш в этом романе действительно маленький, тесный яркий клубок - сплошные пересечения и переплетения судеб. И бедный, потому что игрушка в чужих бестолковых руках... Но столько в этом мире неизведанного, непостижимого, невероятного, что всегда есть место для надежды, даже если, на первый взгляд, все безнадежно и предрешено.
Теорию заговора можно было бы считать главной темой романа, если бы хоть намек на изобличительно-разоблачительную интонацию, но нет - здесь это естественный исторический процесс, способ участия людей в мировом проектировании, неотъемлемая часть геополитики. Любовь. Не знаю вообще, можно ли назвать этим заезженным словом то, что здесь описывается: мистическая, потусторонняя связь, совпадение, притяжение, какая-то мощная метафизическая сила вне времени и пространства, неземная, небиологическая, непостижимая, высшая. Детектив. Приключения. Фантастика. Социальная психология. Признание в любви к родной Украине и всему славянскому миру. Жизнь во всем ее многообразии. Сложнее сказать, чего же в этой трилогии нет.
Все же книгу буду рекомендовать выборочно и с осторожностью: очень уж мудрит Марина Козлова, заумствует даже местами - сплошная метафизика и экзистенциализм как неотъемлемые составляющие человеческого бытия. Герои в большинстве своем философы, лингвисты, биологи, просто люди не от мира сего с перегруженным мышлением и склонные к рефлексии и переосмыслению всего и вся.

Уровень сложности жизни невероятно высок. Уровень неоднозначности. И продолжает расти по экспоненте. Никакая рефлексия не справляется. И степень личного одиночества... Поэтому должно быть что-то жесткое и бесспорное, за что можно держаться, чтобы не соскальзывать.

Мне вот, честно признаться, дико любопытно, что и где в сложившейся геополитической ситуации поделывает сотрудник Киевского института проблем управления Марина Козлова с такими-то воззрениями о великом и важном общем славянском (в котором и мордовские танцы на коврах, и сербские песни, и русские церкви, и украинские пещерные монастыри) и чужеродном насильственном американско-демократическом, космополитическом, унификационном, ограниченном и формализованном... Буду ждать новостей!

Америкосы готовы весь мир затюкать насмерть, чтобы собственное авторское право на свою вонючую протестантскую демократию застолбить навечно. Чтобы, не дай бог, не возникли еще какие-нибудь энтузиасты со своей демократией, отличной от их о ней представлений. Поэтому когда мне говорят "демократия", у меня появляются сильные подозрения, что сейчас меня будут иметь.

P.S. Мои личные литературные параллели: "Лезвие бритвы" И. Ефремов, "Материк Север, где делают стеклянных людей" Юна Летц.

Читаю

Аркадий и Борис Стругацкие "Далекая Радуга"

Наука ради науки. Искусство ради искусства. А непрогрессивное человечество почему-то настойчиво продолжает хотеть кушать и дышать. И только перед лицом гибели начинаем задумываться, кому и зачем все это нужно.
Или так: наука - для жизни, искусство - для масс, синтетическая еда, общество потребления, вырождение и гибель человеческого стада.
Две крайности. А результат один. Гармония - наше все.

Не надо огорчаться и заламывать руки. Жизнь прекрасна. Между прочим, именно потому, что нет конца противоречиям и новым поворотам.

Дэвид Митчелл "Литературный призрак"

Мир человека состоит не из людей, а из историй. И нельзя винить человека в том, что та или иная история выбрала его, чтобы поведать о себе.

Cначала может показаться, что этот роман - просто сборник небезынтересных рассказов, выразительных жанровых сценок со всего мира. Но где-то к эпизоду третьему-четвертому начинаешь улавливать связь и, чем дальше, тем  она становится только более явной. А потом новое азартное развлечение: стараешься угадать заранее в каждой истории точку входа следующей. Иногда даже удается. Тут загадочное говорящее дерево на Святой горе близ Гонконга, а тут неизвестная задумавшаяся женщина в желтой куртке чудом вытолкнута из-под колес лондонского такси... То, что кажется непонятным фрагментом одной истории - естественная и неотъемлемая часть следующей. Такая головоломка. Эффект бабочки. Восьмилетние китайские девочки перебегают из эпизода в эпизод вдоль похожих во всем мире главных улиц городов, а в воздухе летают  летучие мыши из загадочной монгольской легенды, джаз, блюз, рок, картины Делакруа, мистические духи, призраки, искусственный интеллект... И вот уже рассказанные от первого лица множеством совершенно разных героев со всех уголков земли истории-бусинки связываются между собой этой тоненькой ниточкой, которая, становясь заметнее и прочнее с каждым новым фрагментом, в итоге замыкается, и мы получаем абсолютно полный и гармоничный роман-ожерелье. И это похоже на чудо.

Куда же ты катишься, Мир?

...Третий – это летучая мышь. Она боится, что небо может упасть и разбиться вдребезги, и тогда все живые существа погибнут. Поэтому летучая мышь мечется между небом и землей, вверх-вниз, вверх-вниз, проверяет – все ли в порядке.

Читаю

Урсула Ле Гуин "Волшебник Земноморья"

Кто не любит фэнтези? Я не люблю фэнтези?! Да что вы, я просто не умею его готовить! )))

И, конечно, не удержусь от сравнения Земноморья с Поттерианой. Как ни крути, а сюжетных точек соприкосновения множество: молодой парнишка с большими задатками, школа магии, леденящий голос тьмы взывает из неведомых глубин... Гарри... Гед...

Я выбираю классику, потому что, несмотря на некоторое внешнее сходство, есть у этих циклов одно важное, на мой взгляд, отличие. Несчастный забитый в нашем богом забытом мире малыш Гарри вдруг попадает в магический мир, где у него внезапно открываются  талант, друзья, состояние и великий путь. И сын кузнеца Гед, добившийся всего исключительно собственным трудом и упорством. Да, те же шишки, ошибки и искушения, но никаких вам волшебных покровителей и чудесных спасений - все сам и через немогу. В мире Ле Гуин максимум, что может даже самый верный друг - это развлечь песней и протянуть руку утопающему. Но, быть может, как раз это именно то, что нужно?

Очень близка мне философия гармонии Земноморья: не вмешивайся в заведенный порядок, старайся понять и оценить каждое существо, не делай того, в последствиях чего не уверен. Здесь правит Равновесие. Не гордыня и незаурядность, а гармония и умеренность. Каждый здесь часть великого целого Мира, и главная задача и у крошечного зверька отака, и у Великого Мага одна: не навредить.

Истинный мудрец тот, кто не отделяет себя от других существ - неважно, могут они говорить или нет.

Ну и, конечно, я, как страстная поклонница вышивки по дизайнам Терезы Венцлер, уже давно живу в этой атмосфере ее вдохновения: бушующие моря, соленые брызги, разбивающиеся о неприступные скалы, мрачные каменные замки и леденящие взгляды драконов - этот суровый и прекрасный мир, где стихия правит бал, а мы всего лишь крошечные пылинки, беззаботно сверкающие в солнечном луче...

Уильям Шекспир "Гамлет"

Любопытно, как все-таки меняется восприятие некоторых классических сюжетов с возрастом. В 16 Гамлет бунтарь, герой, страдалец, рыцарь печального образа. В 30+ он уже просто избалованный мальчишка, мажорчик, который сам не знает, чего хочет, и только разрушает все, к чему прикоснется, доморощенный пупок земли, мамино дитятко и циничный гаденыш... А детине-то ведь никак не меньше 25 уже... М-даа... А мы говорим, в наше время молодежь инфантильная пошла...

Вообще, у Шекспира, наверное, и не бывает положительных героев. Каждое его произведение - сборище всевозможных пороков и грехов, сплошная мистика, проклятье, рок, вся грязь из нутра человеческого. Горацио - подхалим. Лаэрт - горяч и безрассуден. Полоний - старый брюзга. Гертруда - похотливая стерва. С остальными все еще более очевидно. Симпатична тут разве что Офелия, да и то как юная глупышка, несмышленыш, безвольная кукла, сорванный цветок. А глупость можно ли ставить человеку в вину?

Читаю

Владимир Набоков "Дар"

Благодарю тебя, Россия, за чистый и крылатый дар!..

Сложный, противоречивый, постмодернистский роман, считающийся венцом всего русскоязычного периода творчества автора. Что до меня лично, то однозначно оценить такое многоуровневое и многослойное, неспокойное и нервное произведение оказывается совсем не просто.

Это лекция по русской грамматике и лексике - по русской литературе. Тем, кто "ямба от хорея не отличит", делать здесь нечего. Желчный критик с пером писателя в руках, Набоков настойчиво и страстно травит читателя своей интеллектуально-циничной цикутой, разведенной в сладком нектаре изящной русской словесности, приправляет пародией на поэзию серебряного века, многочисленными интертекстуальными связями, в том числе и со своими собственными романами (в частности, заметны отсылки к "Прозрачным вещам", "Лолите", "Защите Лужина"). Образ Яши Чернышевского же до боли напоминает С.Есенина (круглое лицо, пепельные кудри, красочная восторженность, "был как в чаду").

Это полный раздрай. Почти не найти тут следов того нежно любимого и обожаемого мной стройного Набокова, где "строка-живой перелив". Вместо него солирует растерянный и сумбурный - вспышки, фрагменты, незавершенные эпизоды, внезапные переходы, перескоки прямо внутри одной фразы.
Хотя, конечно, нашлось тут припрятанное будто лично для меня то щедрое истинно набоковское щемяще-родное, понятно-узнаваемое где-то на уровне эмоций, ощущений, чутья и интуиции:

Куда мне девать все эти подарки, которыми летнее утро награждает меня - и только меня? Отложить для будущих книг? Употребить немедленно для составления практического руководства "Как быть Счастливым"? Или глубже, дотошнее: понять, что скрывается за всем этим, за игрой, за блеском, за жирным, зеленым гримом листвы? А что-то ведь есть, что-то есть! И хочется благодарить, а благодарить некого.

Это ностальгия по детству. Не та светлая и мелодично-воздушная прустовская, что отдается в душе ноктюрнами Шопена и серенадой Гайдна, а бурная, стремительная, нервная, полифоничная, горестная - Рахманинов, Бетховен... Она же - мотив бесприютной неприкаянности, оторванности от родины, растерянность и горечь (отсюда и желчь) от окончательного прощания с родиной, с родным языком, с родными корнями.

Различные, многочисленные "а" на тех четырех языках, которыми владею, вижу едва ли не в стольких же тонах - от лаково-черных до занозисто-серых - сколько представляю себе сортов поделочного дерева. Рекомендую вам мое розовое фланелевое "м". Не знаю, обращали ли вы когда-нибудь внимание на вату, которую изымали из майковских рам? Такова буква "ы", столь грязная, что словам стыдно начинаться с нее. Если бы у меня под рукой были краски, я бы вам так смешал sienne brulee и сепию, что получился бы цвет гутаперчевого "ч"; и вы бы оценили мое сияющее "с", если я мог бы вам насыпать в горсть тех светлых сапфиров, которые я ребенком трогал...

Совершенно нетипичен и поразителен мужской образ России - отец - мудрый, мужественный, увлеченный ученый, потерянный и потерявший, "не раз пренебрегавший правилом горной охоты: никогда не двигаться по пути, по которому нет возврата". Образ-надежда. Образ-тоска.
В этой же связи отмечу две особенно примечательных метафоры-символа, проходящие сквозь весь роман, всплывающие неоднократно тут и там в совершенно неожиданных местах: гнойные прыщи и ключи. И если с гнойными фурункулами на теле России как первыми внешними симптомами заражения крови ее, приведшего к жестокому сепсису революции, еще более-менее все понятно, то ключ - образ более сложный, более загадочный, темный, таинственный...

Мне-то, конечно, легче, чем другому, жить вне России, потому что я наверняка знаю, что вернусь, - во-первых, потому что увез с собой от нее ключи, а во-вторых, потому что все равно когда, через сто, через двести лет, буду жить там в своих книгах, или хотя бы в подстрочном примечании исследователя.

И для умиротворения мятущейся души так и хочется, наконец, перевернув последнюю страницу романа, сказать: будьте спокойны, Владимир Владимирович, ваш ключ подошел - вы дома. Дома...

Чак Паланик "Бойцовский клуб"

 Мы не особенные.
Но мы не дерьмо и не мусор.
Мы просто есть.

Уф, мощно!..
И не объяснишь.
И не расскажешь.
Просто ушат обжигающе холодной воды на голову.
И миллион оглушающих мыслей в моей голове.
Это все о нас. Таких, бл.., милых, человеколюбивых и жизнерадостных, что аж блевать хочется.
По крайней мере, в моем лексиконе появились новые афоризмы и метафоры для выражения оотношения к нашему лакопластиковому идентичнонатуральному современному мимимиру.

От того, что ты засунул в жопу перо, ты еще не стал павлином. 

P.S. Когда я слышу о том, что в нашем городе вырубают вековые деревья для строительства очередной автостоянки, мне действительно очень хочется сжечь ночью своими руками хоть парочку десятков случайных машин.

Читаю

Константин Симонов "Живые и мертвые"

Иногда человеку кажется, что война не оставляет на нем неизгладимых следов, но если он действительно человек, то это ему только кажется...

Конечно, позорище прожить в Могилеве больше двадцати лет и за это время так и не удосужиться прочесть "Живые и мертвые" Симонова, прах которого, между прочим, над Буйничским полем близ этого самого Могилева развеян... А теперь вот эта книга навсегда разделила мое отношение к городу на "до" и "после". Так странно ходить по тем же знакомым улицам, слышать детский смех и гул суетной толпы, зная, что когда-то весь город был в баррикадах, а из окон угловых домов торчало по пулемету. Так странно ехать на велосипеде по этим лесным дорожкам, слушать веселый птичий щебет, наслаждаться тишиной и покоем, видеть мирное голубое небо над собой и знать, что когда-то вся земля эта щедро была удобрена человеческими кровью и плотью, потом, слезами и яростью, каждый метр ее достался ценой ужасающих потерь и отдавали ее с тем большими потерями... Нет, конечно, я все это знала и раньше. Как будто знала. А теперь мысленно побывала там стараниями Константина Михайловича.

Симонов - настоящий журналист. Лаконичные четкие сводки перемежаются живыми выразительными портретами и характерами и дополняются особой красочной метафоричностью. Он мастер символов, ярких и выразительных образов, четко подмеченных деталей. Хотя, конечно, как любой журналист, и мастер манипуляций тоже. Обращая внимание читателя на мелочи, он грамотно воссоздает атмосферу, работает с чувствами и эмоциями. Его книга полна советского патриотизма - такого живого и естественного, что им поневоле заражаешься, в него хочется верить. Герои в большинстве своем честны, самоотверженны, нравственны и благородны, вовлечены в идеальные высокие взаимоотношения без малейшей тени. Закручивая сюжетные линии, играет Симонов по-писательски своенравно с ними в кошки-мышки: одни мимо прошли - разминулись, должны были встретиться - да не встретились, а другие, наоборот, каким-то чудом находят друг друга в необычных местах и в считанные случайные мгновения.

Неудобные и неловкие моменты вроде заградотрядов, штрафбатов, неразборчивых карьеристов-чекистов и т.п. попросту замалчиваются, обходятся стороной, оставаясь максимум в виде полунамеков. Тем более странно и удвительно было встретить в книге, изданной в 50-х, такие жирные намеки на теорию заговора о начале войны. Открыто и настойчиво звучат прямые вопросы-обвинения. Кто отправил значительную часть личного состава в отпуск в июне 41-го?.. Кто перед самой войной в 39-м году взялся за активные репрессии здравомыслящих и грамотных кадровых военных? Откуда немцы знали точное расположение наших войск, складов, аэродромов?

Когда в голове только "да" или "нет", разве это голова? Это анкета.

Питер Мейл "Год в Провансе"

Солнце здесь служит отличным транквилизатором, и ничто не могло помешать нам наслаждаться жизнью и длинными, жаркими, ленивыми днями.

Ну все, кажется, абсолютно все прожили уже свои годы, месяцы, хотя бы недели в Провансе! А я что? Я хуже что ли? И если приобрести визы, билеты, дом или даже трюфель весом в пару десятков грамм в Провансе мне совсем не по карману, то уж такой книжный солнечный безоблачный годик-то я как-нибудь потяну. ;)
Солнечная книга. И в прямом и в переносном смысле. Но какой же это роман? Это дневниковые записки парочки жизнерадостных решительных англичан,  на старости лет перебравшихся на ПМЖ во Францию. Читаю я и завидки берут: вот могут же люди из своих жизненных каждодневных наблюдений сделать книгу, издать ее и продать в безумном количестве экземпляров по всему миру!
Такое восхитительнейшее необремененное лишними заботами и раздумьями эпикурейство, не буду скрывать, - предел моих мечтаний. А разве чьих-то нет? И главная прелесть ведь даже не в том, чтобы сбежать в солнечный рай и жить там припеваючи, ни в чем себе не отказывая (хотя, чего греха таить, это тоже очень круто), а в том, чтобы искренне наслаждаться каждым, казалось бы, самым прозаичным моментом своей обычной размеренной жизни.

Богатым быть приятно, кто спорит, но одного этого мало для счастья.

Эх, хорошо в Провансе летом! Но дальше читать книги Мейла я, наверное, все-таки не буду. Как ни крути, а радоваться мелочам у себя дома гораздо благотворнее, чем мечтать о дальних странах, постепенно сатанея от осознания невозможности исполнения своей мечты. И, черт возьми, почему бы и нам не писать таких милых книг о своей природе, своих людях, своей еде!?...

Когда так много интересного происходит прямо у вашего порога, стоит ли отправляться куда-то ради осмотра достопримечательностей?

Читаю

Марсель Брион "Микеланджело"

Великий художник тот, кто умеет сделать прекрасное произведение независимо от того, какой материал имеет в своем распоряжении.

Мне совершенно непонятен культ прославленных деятелей искусства, граничащий с обожествлением. Конечно же, я признаю существование незаурядного врожденного таланта, но я также хорошо понимаю и влияние случайностей, окружения на его развитие. Разве кто-нибудь когда-нибудь сможет узнать, сколько талантливых и даже, быть может, гениальных художников так и канули в безвестности, погибли еще в младенчестве или, к примеру,  убиты в случайных уличных беспорядках? А что если кого-то банально "среда заела", не хватило толчка или звезды сложились так, что никто так никогда и не заподозрил в них этой "божьей искры"? И потому мне гораздо более понятны и интересны биографические произведения, где воздается должное этим случайностям, мгновениям колебаний, перепутьям, где сложившаяся судьба описывается как один из множества возможных путей, но не единственный и абсолютный, где человек остается человеком, не превращаясь в орудие божества, любой поступок и действие которого имеет высший смысл. У Бриона же гений Микеланджело возведен в абсолют, а для человека, к сожалению, места не осталось. Излишнее благоговение перед прославленным творцом мешает автору быть объективным и превращает его произведение в пафосную оду, наполненную мистическим смыслом. Складывается впечатление, будто Брион взял на себя функции адвоката, защищающего добрую память гения от нападок критиков и скептиков.

Из безусловно положительных качеств могу назвать восхитительно красочное описание пейзажей, впечатляющую художественную интерпретацию и довольно объективную оценку исторических условий, неплохое представление других известных исторических личностей: Мазаччо, Якопо делла Кверча, Гирландайо, Никколо Пизано, Савонарола, Леонардо да Винчи, Лоренцо и Пьеро Медичи, Чезаре Борджиа.

И все же в этой книге больше толкования творчества, это скорее развернутая искусствоведческая рецензия, чем биография. А если вам более интересен Микеланжело-человек, чем Художник, рекомендую "Муки и радости" Ирвинга Стоуна. Это, конечно, те же художественные домыслы на основе исторических свидетельств, но гораздо, гораздо живее.

Чарльз Диккенс "Крошка Доррит"

Крошка Доррит, Крошка Доррит. О чем бы ни думалось, что бы ни вспоминалось. Всюду она, Крошка Доррит!

Ну вот же! Вот она! Наконец-то я нашла свою лучшую книгу Диккенса! А Эми Доррит отныне для меня стала идеальной викторианской героиней, потеснив с этого места заслуженную филантропку и скромницу Джен Эйр.
Это восхитительная и идеально дозированная смесь Диккенса весело-ироничного (как в "Пиквикском клубе"), зло-саркастичного (как при описании судов в "Холодном доме"), мрачно-готичного (как в "Рождественской песне"), загадочно-таинственного (как в "Больших надеждах"), сентиментально-романтичного (как... везде). Это вообще, по-моему, самый что ни на есть Диккенс во всех своих ипостасях сразу. И это, кстати, тот редкий случай, когда внушительный объем произведения (два тома) идет ему только на пользу и воспринимается как большое благо для читателя.
Несмотря на абсолютное соответствие своей эпохе, сюжеты Диккенса почти два столетия не теряют актуальности. Это ли не знак истинной классики? И многочисленные Полипы в Министерствах Волокиты все так же плетут свои липкие сети, дабы, не дай бог, не свершилось в государстве чего полезного, и простые честные труженики все так же набивают своими скромными сбережениями мошны коварных Мердлов, и требовательное Общество все так же старается утвердить главенство своего блага и возвести стены приличий для своих членов, а всевозможные миссис Дженерал все так же громогласно высказывают чужие мнения, настойчиво приучая к тому же своих юных воспитанниц...
Роман вызывает неудержимый смех, слезы грусти, вздох сочувствия, бурю негодования, восхищение, удивление. От некоторых по-английски тонких и интеллигентных сатирических
пассажей хочется прыгать и хлопать в ладоши, перечитывая и перечитывая их вслух. От зловещей атмосферы иногда ощущаешь дуновение холода и по коже пробегают мурашки.
Одного не может "Крошка Доррит" - оставить читателя равнодушным.

Спокойно шли они вперед, счастливые и неразлучные среди уличного шума, на солнце и в тени, а люди вокруг них, крикливые, жадные, упрямые, наглые, тщеславные, сталкивались, расходились и теснили друг друга в вечной толчее.

Читаю

Торнтон Уайлдер "Мост короля Людовика Святого"

Академический и хрестоматийный роман.

В основе его возможно имевшее место в Перу в XVIII веке незначительное с исторической точки зрения происшествие с реальными прототипами персонажей - обрушение пешеходного моста с пятерыми путниками  и последовавшее за тем неудачное расследование францисканского монаха. На этот интригующий сам по себе скелет автор нарастил плоть додуманных деталей и подробностей и обтянул все получившееся кожей философских рассуждений. Хватило ли ему мастерства вдохнуть в своего гомункула жизнь?

Честно говоря, на мой взгляд, нет. :( Роман так и остался всего лишь складным изложением событий и идей. Добротный, мастерский, но не живой, к сожалению. Рассадник цитат под видом романа.

Стиль - лишь обиходный сосуд, в котором подается миру горькое питье.

Насколько впечатлили "Мартовские иды" и "День восьмой", настолько же этот роман оставил равнодушной, в состоянии растерянности и непонимания.
Литературные параллели: "Куколка" Фаулза, "Игра в бисер" Гессе, творчество Маркеса.

Иэн Макьюэн "Невыносимая любовь"

Кругом такая красота, а мы по-прежнему несчастны.

Какой смысл выводить законы строения и развития мира, запутываться в цифрах, определениях, теориях, если каждый из нас снова и снова неустанно придумывает собственную Вселенную, заключает себя в нее, воздвигая нерушимые стены и не оставляя ни малейшего шанса на побег? Анализ разрушает целое. Мир прекрасен в хаосе, в многообразии случайностей, возможностей и невероятностей. Все теории - всего лишь теории, построенные на ограниченном наборе мнимых фактов и измерений и весьма далекие от реального мироустройства.

Рассказы о приготовлении бульона не объясняют, зачем он готовится и кто здесь повар.

Черт побери, а ведь книга-то на самом деле об одиночестве! О замкнутости. О маленьких человеческих Вселенных, плавающих во времени и пространстве, случайно пересекаясь, сталкиваясь, взрываясь и образуя новые миры...
Это любовь.

Я никогда не перестану испытывать благодарность и тихую гордость оттого, что ребенок берет меня за руку.

Читаю

Сергей Довлатов "Чемодан"
Чуда не произошло. Не люблю диссидентов-эмигрантов. Не принимаю их отношения к жизни. Одни люди везде и во всем ищут хорошее, другие - грязь. И не важно, о каком уголке мира идет речь, какой на дворе век и политический строй за окном. И собственно, чем отличаются все эти диссиденты/правозащитники от власть имущих? У одних портреты вождей и президентов на стене, у других - писателей. А ведь от перемены мест слагаемых, как известно...

На дне - Карл Маркс. На крышке - Бродский. А между ними - пропащая, бесценная, единственная жизнь.

Не буду судить о правдивости рассказов Довлатова, но, честно признаюсь, что есть бооольшие сомнения. И эта маргинальная асоциальная этика... Какое-то высокомерное ерничанье постоянное...
Мне неприятно, и ничего не поделать. Неприятна сама личность автора-рассказчика.
В общем, догадываюсь, почему Довлатов был любим и читаем в Союзе (самиздат из-под полы - запретный плод сладок), но совершенно не понимаю, что в нем находят сейчас.
Смущает то, что я обнаружила здесь цитату, идеально совпадающую с моими социальными устремлениями в последнее время:

Я предпочитаю быть один, но рядом с кем-то...

Уильям Шекспир "Макбет/Macbeth"

And oftentimes, to win us to our harm,
The instruments of darkness tell us truths,
Win us with honest trifles, to betray's
In deepest consequence

Иногда переводы до неузнаваемости меняют форму текста и даже его смысл. Совместное авторство получается. В последнее время я часто сомневаюсь, можно ли оценивать произведение по его переводу и считать прочитанным вообще... Шекспир в оригинале волшебен! Все эти устаревшие формы слов, простейшее построение фраз, идеальный ритм и при этом потрясающая метафоричность и символизм. Перевод теряет если не половину, то хорошую треть всей прелести. Остается стишок со знакомым сюжетом. А с другой стороны, без перевода кое-что я бы и не поняла... Так что мой выбор - читать сразу два варианта. А еще лучше - три! Потому что разным переводчикам различные места пьесы удавались чуть лучше или хуже.

Шекспир - это бесспорная и абсолютная мировая классика, как Гомер или Библия. Его цитируют, на него ссылаются, по нему живут и классифицируют человеческие характеры и поступки. Шекспир мистик. Причем природа его мистицизма далека от христианской. Это языческие обряды, духи, ведьмы, призраки, пророчества - что-то первобытное, вневременное и понятное каждому на уровне природной сущности.
В Макбете для меня две основные идеи:
1. Все беды от завышенных ожиданий. Или от ожиданий вообще, я бы уточнила. Ничего не ждешь - радуешься и  самому малому. А вот когда ожидания не оправдываются или оправдываются не в полной мере, зачастую просто срывает крышу. Как минимум - человек отравляет жизнь одному себе, но чаще - всем окружающим.
2. Все беды от женщин. Знаю, знаю любимую идею представительниц моего пола: "Если бы женщины правили миром, он был бы гораздо добрее". Ну так еще Шекспир расставил все точки над i! А современные женщины у власти только подтверждают его правоту. Грудь многих из нас, подобно леди Макбет, полна не молоком, но желчью. Ну, или и тем, и другим в различных пропорциях. ;) Cherche la Femme, господа, Cherche la Femme...

Читаю

Айрис Мердок "Бегство от волшебника"

Ведь правды, одной какой-то правды, ее ведь нет! И символы мы наделяем значением исключительно в соответствии с нашими глубочайшими желаниями. Так уж мы, люди, устроены. Реальность - это шифр со многими разрешениями, и каждое из них верно.

Этот роман сам, как древний манускрипт, над расшифровкой которого бьется Питер Сейуард, один из его героев: миллион отсылок, символов, скрытых пластов смысла каждой сцены, декорации, движения, жеста героя. Можно просто проглотить как абсурдный сон, наваждение, иллюзию, пробежаться и ухватить с поверхности, что попадется. Но без всех своих постмодернистских штучек это книга ни о чем (немотивированные поступки героев, абсурдные ситуации, лишенные логики сюжетные ходы) и даже антикнига, вызывающая отторжение, ощущение брезгливости, грязи и желание отмыться. На мой взгляд, этому роману, подобно "Улису", кроме банального перевода, нужна уйма ссылок, разъяснений и уточнений или обязательная предварительная подготовка потенциального читателя. Конечно, мне как ярому приверженцу тезиса о том, что простота изложения сложного материала является неотъемлемым и необходимым свойством гениальности, это кажется проявлением нелицеприятного литературного снобизма автора. Но природное любопытство и любовь к загадкам и интеллектуальным играм в очередной раз одержали победу над убеждениями.

Основу, канву романа составляют тончайшие мотивы, на их пересечениях рождаются конфликты, рисунок же составлен из постоянно повторяющихся символов, знаков. Все это надежно скрывает истинную бездну смысла.

Я уверена, что многие мотивы и образы ускользнули от меня при первом прочтении, непонятыми осталось множество символов, не раскрылся глубинный смысл эпизодов.  Неприятное ощущение неполноты, фрагментарности. В общем, копать, копать и копать. Роман отправляется в личную подборку "Перечитать".

Ты вкладываешь все свои силы в расшифровку знаков и даже не подозреваешь, что движешься не к истине, а от нее.

Walter Moers "The City of Dreaming Books"

"From the stars we come, to the stars we go.
Life is but a journey into the unknown."

В очередной раз замечу, что я далеко не фанатка фэнтези. Вот никогда не впечатлял меня авторский беспредел в выдумывании всяких безумных миров с совершенно непредсказуемыми законами и порядками, полном алогизмов и невероятных сюжетных виражей. Чувствую себя неприятно одураченной в моменты неожиданно простых развязок, казалось бы, абсолютно неразрешимых ситуаций, когда автор вынимает нежданчик-козырь из рукава и с истинно шулерской ухмылкой швыряет мне его в лицо.

Собственно, эта сказка написана по всем законам жанра фэнтази: невероятный мир, невообразимые расы персонажей и... да, конечно же, те самые козыри. Мнооого козырей. Много-много-много козырей в рукавах и всевозможных книг на полках.

Books, books, books, books. Old books, new books, expensive books, cheap books, books in shop windows or bookcases, in sacks or on handcarts, in random heaps or nealty arrayed behind glass. Books in precarious, tottering piles, books parcelled up with string, books displayed on marble pillars or locked away behind grilles in dark wooden cabinets. Books bound in leather or linen, hide or silk, books with clasps of copper or iron, silver or gold.

 Книги обыкновенные спящие, книги опасные, ядовитые, книги живые и кусачие, книги съедобные и анимированные... Аааааа! При всей своей любви к литературе я чуть не задохнулась в перенасыщенной книжной пылью и чернильными парами атмосфере этой сказки.
Как чудесно смотрелась бы она в виде комикса или мультфильма! Как не хватает визуальных образов, дополняющих описание всех этих летающих, ползающих тварей, их конечностей и тел всевозможных форм, размеров и видов!
Автор провел неплохое исследование мировой литературы в том смысле, что

Stealing from one author is plagiarism; from many authors - research.

Тут вам и библиотека забытых книг Бротигана, и Призрак Оперы Эрик, и еще великое множество вполне узнаваемых объектов плагиата исследования. А уж эта внутриклубная самоирония заядлых книголюбов! Лично я не признаю априорных авторитетов ни людей, ни вещей: любая общепринятая ценность ничего не значит для меня и должна с нуля доказывать свою важность и обоснованность. Поэтому мне никак не понять всех этих охов и вздохов по поводу редких и коллекционных изданий, особых печатных чернил с примесью порошка именитого бриллианта и бла-бла-бла. Но в последнее время это модная шиза, накрывшая собою весь мир. В общем, да, я оценила стеб.
Что мне хорошо знакомо, так это та самая перманентная читательская жажда, когда, едва закончив одну книгу, тут же хватаешься за новую, присасываешься к ней, как к источнику некой жизненно необходимой волшебной энергии... Да и вообще, эта история для меня оказалась наиболее интересной в аспекте поисков вдохновения и раскрытии тонкостей писательского мастерства. Хотя, должна признаться, я absolutely in love with Booklings - миролюбивые одноглазые живые собрания сочинений знаменитых авторов с коллективными гипнотическими способностями.

It's easy enough to start something. Finishing it is the hard part.

Читаю

Джеффри Евгенидес "Средний пол"

Чехов был прав. Если на стене висит ружье, оно должно выстрелить. Правда, в реальной жизни никто никогда не знает, где оно висит.

Всегда особенно сложно писать отзывы на хорошие книги. Потому что они отлично говорят о себе сами. Можно, конечно, подискутировать с автором, высказать особое мнение по данной проблематике или пересказать сюжет своими словами, но зачем? Хорошие книги тем и хороши, что всегда найдут способ оставить частицу себя в нашем мировоззрении. Хорошая книга читателя увлекает, развлекает и развивает одновременно.
Здесь есть семейная сага, биография необычной личности, исторические факты, греческая мифология, жизнь, любовь, психология полов и сексология, но что для меня особенно ценно - особый взгляд на внутренние дела США. Джеффри Евгенидес американец. Но он - грек. И лучше всего об Америке, на мой взгляд, пишут этнические неамериканцы: немец Курт Воннегут, поляк Стивен Кинг, ирландец Фицджеральд, грек Джеффри Евгенидес. Критический взгляд без фанатичного размахивания флагом.

Люди лишились человечности в 1913 году, и это исторический факт. Именно в этом году Генри Форд начал массовый выпуск автомобилей и заставил рабочих работать со скоростью конвейера. Сначала они взбунтовались и валом валили с производства, будучи не в силах приспособиться к новым темпам. Однако к настоящему времени адаптацию можно считать состоявшейся, и все мы в какой-то степени ее унаследовали, так что теперь успешно пользуемся джойстиками и пультами дистанционного управления и совершаем массу других монотонных действий.

P.S.  А традиционное упоминание 11 сентября все-таки есть. ;)

Юна Летц "Материк Север, где делают стеклянных людей"
Вот мне всегда нравились чудики. Те самые, что в английском называются weird. Юна Летц абсолютно weird в хорошем смысле этого слова. Ее книга - реальная ирреальность, заумная безумность. Восхитительная языковая эквилибристика где-то на грани понимания - подмена смыслов слов, невообразимая грамматика, полный набор риторических фигур, невероятных метафорических допущений, поэтический язык прозы, эмоциональная надрывность, заставляющая вспомнить о Маяковском. :)
Юность автора сквозит между строк: максимализм и идеализм, тоска о чудесном мире, неприятие существующей реальности. Ведь чем взрослее мы становимся, тем больше ориентированы на реальность. И вряд ли этот возраст как-то связан с течением времени и степенью изношенности организма.
"Материк Север" почему-то вызвал ассоциацию с островом Пасхи, а Тета Трапециевидная заставила вспомнить о Ренате Литвиновой  - этот монолог чудесно звучал бы в исполнении ее неземного голоса, на мой взгляд. Главным произведением сборника, авторским манифестом мне представляется последняя повесть -  "Перевозчики Бога". Общий смысл одним словом - Духless.

Кто-то добывает руду, а кто-то тихо копает внутри, добывая ум.
Каждый мог добывать самого себя, каждый был глыба, но об этом, кажется, позабыли. Люди не добывали себя, они использовали сырьё человека, так и жили этим сырьем, не умея ничего формировать, но другим говорили: вот я, готовая личность, и немного расползается, но главное ведь - рассказать, и что-то такое понаделано из себя - представительное чучелко человек.

Пока я лично для себя ничего нового и важного, кроме увлекательнейших языковых кульбитов, здесь не нашла. Цитатник значительно пополнился. Но, думаю, лучшая книга автора еще впереди.
Знакомство продолжу - на очереди "Свитербук". Судя по аннотации, фетишисту там будет чем поживиться. ;)

Читаю

Дина Рубина "На солнечной стороне улицы"

...то, что на Западе называют безликим словом "толерантность"... Да не толерантность это, а - вынужденное милосердие, просто-напросто смирение своего "я", - Когда понимаешь, что ты не лучше другого, а он - не выше тебя....

Роман-город. Роман о городе. Роман с городом.

У каждого из нас он свой, тот город детства, от одного упоминания которого на языке - сладость, по коже - мурашки, а по сердцу - тепло...

Я в полном восторге от картины, которую рисует Рубина: чудесная атмосфера послевоенного многонационального Ташкента, сложенная из множества тонко подмеченных деталей, эта приятно щемящая сердце светлая ностальгическая тоска, что так уютно и невесомо накрыла за компанию и меня, никогда не бывавшую в Узбекистане...

"Сладострастная отрава - золотая Брич-Мулла,
Где чинара притулилась под скалою,- под скалою...
Про тебя жужжит над уухом вечная пчела:
Брич-Мулла, Брич-Муллы, Брич-Мулле,
Брич-Муллу, Брич-Муллою."

Прошу прощения за отступление. С детства люблю эту песню. Необъяснимо. 

Крутилась, крутилась, крутилась в голове в процессе чтения... 

А еще это:

"Утомленное солнце нежно с морем прощалось
В этот час ты призналась что нет любви."

Я наконец-то смогла объяснить свою любовь к нарушенной сюжетной хронологии. Мне Рубина объяснила. Да-да, это особое восприятие времени как толщи воды, сквозь которую просматриваются одновременно пласты прошлого, настоящего, будущего... Тепло и комфортно бывает в этой воде нам, фаталистам. Спасает она от безумия, помогает, выталкивает на поверхность текущего момента и не дает провалиться в пустую бездну отчаяния и безысходности. Куда-нибудь да ведь вынесет?

Ведь любая судьба к посторонним людям - чем повернута? Конспектом. Оглавлением… В иную заглянешь и отшатнешься испуганно: кому охота лезть голыми руками в электрическую проводку этой высоковольтной жизни

А еще меня всегда одновременно коробила и восхищала это чисто еврейская уникальная способность совмещать космополитизм с местечковостью. Ведь где бы и о чем бы не писали, они пишут в сущности о себе и своей родне: о тете Симе, бабе Софе, о брате Сёме или о неких неизвестной степени родства Либерманах... Парадоксальная нация! ))

Эдит Уортон "Эпоха невинности"

Если какой-то неотесанный человек находит, что ваша жена непривлекательна, это только доказывает ее порядочность.

Ах, как же меня восхищают женщины вроде Мэй Уэлланд! Порядочные, воспитанные, мудрые, умеющие добиваться своего, не выходя за рамки, и так, что никто и никогда не догадается о буре чувств и страстей, бурлящих глубоко внутри под этой пустой и глуповатой милой улыбочкой и стройным семейным укладом. Счастье? А вы знаете, я думаю, она прожила по-своему счастливую жизнь. Более того, муж ее тоже был счастлив, несмотря ни на что! Что могут дать мужчине все эти одинокие волчицы вроде Эллен Оленской, не умеющие сами жить и другим не дающие? Огонь, бурю, взрыв, страсть, душевные терзания, метания и больше ничего. Боюсь, что рядом с такой женщиной мужчину ждет разве что... алкоголизм. ;) То самое дьявольски-женское.
До чего ж завлекательно и драматично выглядит во все времена эта поза "никто меня не понимает, и молча гибнуть я должна". Кстати, Ларину уважаю именно за то, что она ее переросла. И меня совершенно не трогают все эти стенания о загнанности и притеснениях человеческой натуры в обществе со строгими порядками. Всегда есть способ проявить себя, не выходя за рамки. В этом и заключается умение быть свободным. Свобода - не снаружи, она - внутри. Конкретный пример из романа: бабуля Минготт - "Екатерина Великая".
До боли мне этот роман напомнил всеми обожаемую "Женщину французского лейтенанта" Фаулза. Некоторые сцены и герои просто ведь один-в-один списаны им отсюда! И даже поза Эллен, глядящей в морские дали у маяка (Лайм-Рок, между прочим), в точности повторяет страдальческую стойку незабвенной Сарочки Вудраф на моле Лайм-Риджеса.
А ключ к обеим историям для меня заключен в одной-единственной фразе:

Берегись скуки, она мать всех смертных грехов.

Читаю

Рэй Брэдбери "Давайте все убьем Констанцию"

Через семнадцать лет после написания первого романа серии нуарных детективов автор решился-таки покончить с великолепной Констанцией Раттиген.  Собрал на "поминки" всех оставшихся в живых героев из первой части, стряхнул пыль и закрутил...

Калейдоскоп? Щелк, щелк - перемещаются цветные стекляшки, меняются портреты: форма губ, цвет волос, прически, эпатажные манеры ярких голливудских звезд начала 20-го века. 

Или кинопроектор? Щелк, щелк - черная тоска безумием ложится на плечи: газетный коллекционер задыхается под гнетом устаревших новостей, честный священник - под гнетом снедающей его тайны исповеди, предсказательница - под гнетом былого и грядущего, престарелый кинооператор - под гнетом черно-белых воспоминаний. И по всем этим кадрам яркой вспышкой беснующаяся и невероятная безумная звезда - Констанция Раттиган.

Общая атмосфера произведения напоминает сюрреалистичную фантазию "Надвигается беда", а декорации и сюжетные ходы годятся для новой программы цирка Дю Солей. Но в общем, сквозь всю эту феерию заметно проглядывает ода молодому сентиментальному и наивному писаке с честным лицом и благороднымм сердцем, отмеченному печатью вечности, мечтающему о славе Стейнбека и Жюля Верна и замыслевшему роман о недалеком будущем,  пылающих книгах и герое с запахом керосина. 

Ах, этот скромняга старина Рэй...

Кент Хант "Эти странные австралийцы"

Я надеюсь, что это худшая книга в серии. Потому что она ужасна. Кажется, автор задался целью отвратить всех от своей страны, при этом не рассказывая о ней ничего конкретного.
Жесткая халтура: кажется, любой, пользуясь одним лишь интернетом и не зная заведомо ничего об Австралии, и то написал бы очерк получше. Странные и неинформативные статьи в один абзац, совершенно сумбурный их порядок: Беседы, Погода, Оскорбления. И мухи, упоминающиеся стопиццот раз на каждой странице к месту и не к месту. Полный ржач, безумный стеб и больше ни-че-го. Годится разве что в качестве туалетного чтива. Да и то можно туда что-то поинтереснее подобрать.
А если вас интересует Австралия, прочтите лучше что-нибудь другое!

Читаю

Мэри Стюарт "Хрустальный грот"

Нет, Мерлин, из тебя не получится ни короля, ни даже принца в человеческом понимании. Но когда ты вырастешь и станешь мужчиной, любой король посчитает за счастье иметь тебя рядом, и тогда он уверенно будет править миром.

Роман Мэри Стюарт больше приключенческий, чем сказка или фэнтези. Это замечательная попытка превратить древнюю легенду в историю, а великого и могучего колдуна Мерлина - в живого человека.

Никогда у меня еще так медленно и тяжело не шли книги об "артуриане". А все потому, что у Мэри Стюарт наравне со множественными подробными описаниями огромная роль в повествовании уделяется географии, этнографии и генеалогии королевских родов Британии V века - пришлось попутно устранять пробелы в этом вопросе. И пусть большая часть здесь всего лишь домыслы, но настолько красиво вплетены они в призрачную и малоизученную историческую канву, что впечатления это ни в коем случае не портит.

Следующие части трилогии буду читать в оригинале, т.к. инстинктивно ощущаю неточности перевода (в особенности топонимические) и шероховатости литературного стиля переводчика.

Анна Старобинец "Убежище 3/9"

 - Потому что земля русская. Здесь зла нету. Нечистая сила есть, а зла - ни-ни.

Поверите ли нет, но постоянно в процессе чтения всплывали ассоциации с российскими "киношедеврами" "Книга мастеров" и "Страна хороших деточек". И только позже я узнала, что обе эти вещи созданы стараниями Анны. О чем это говорит? О каком-никаком, но узнаваемом авторском стиле. И, конечно, не по-женски грубоватая прямолинейность и сумасшедшая фантасмагория, нагромождение сказочных образов, иллюзий, наваждений, пересечение реального и "иного" миров - не последние его составляющие. И холодок по коже Анна умеет вызвать мастерски, что тут говорить.
Но почему-то ее "шедевры" мне всегда хочется взять в кавычки. Быть может, дело в нарочитости? Все эти беспроигрышно шокирующие моменты, матерящиеся сказочные герои... Или все-таки в поверхностности? Копнуть-то совсем некуда - все на виду и откровенно, а малейшие отсылки все какие-то недалекие, среднестатистическо-подростковые, массмедийные. Одноразово-проходная книга-то, прямо скажем.
Но самое неприятное для меня в Старобинец то, из-за чего я так настороженно отношусь и к современной отечественной литературе вообще: вселенская тоска, безысходность, тотальная злоба и отвращение ко всему окружающему. Просто поразительно, как в умах этих внешне веселых и позитивных русских людей постоянно рождается это. Сублимация, не иначе. Что за привычка дурацкая, сливать негатив в творчество? Как сели однажды на достоевщинку, так и погоняем уже больше сотни лет за редкими исключениями. И ведь никто не заметил, что от оригинала осталось уже лишь повальное "меня тошнит" и "я терпеть не могу" через строчку и никакого смысла. Фирменный русский стиль - обгадить все вокруг без разбору.

И это... давайте уже не будем кривить душой и высасывать из книги то, чего там точно нет. А любви там нет. Ни капли. Никто никого не любит - все хотят жрать. И желательно кого-нибудь из окружающих.